guitar

Предупреждение

Последнее время я чаще комментирую, чем публикую в журнале. Приходят люди, смотрят на мой бессистемный дневник — и делают какие-то выводы.

Чтобы никто ни в ком не разочаровывался, спешу предупредить: в этом дневнике практически ничего не связано напрямую с моей профессией и работой. Это склад креатива, который приносит мне исключительно развлечение. Смело можете оставлять отзывы или предложения — если мне что-то не понравится, я не постесняюсь удалить комментарий.
guitar

«Десять не хотят»

Десять негритят фигачили макет,
Артдир слегка увлекся — отправили в декрет.

Девять негритят отправились к клиенту,
Один решил остаться и стал у них агентом.

Восемь негритят играли в СММ,
Наткнулись на вакансию — и их осталось семь.

Семеро героев слоганы сочиняли,
Закончили проект — одной не досчитались.

Увидели, что кто-то фигачит иллюстрации —
Таким не место здесь: устроили люстрацию.

Когда осталось пять, решили снять кино,
Один писал сценарий — и выпал за окно.

Четверо друзей тендер проиграли,
Рассорились немного — и два совсем пропали.

Двое креативщиков делили гонорар,
Один свалил с деньгами к подруге в Краснодар.

Оставшийся подумал — и выругался вслух:
«Свое создам агентство, где будет много шлюх!»
guitar

Опочтарение

Если вы приезжий в большом городе, а коренные жители смотрят на вас высокомерно и брезгливо, сходите на почту — там работают самые местные из местных. Никакой приезжий там работать не сможет же: ни на аренду жилья не хватит, ни крутой карьеры не светит.
И вот посмотрите на этих девочек, теток и бабушек за стеклом с открытками, ребусами и бланками — и запомните это чувство. И когда в следующий раз вам предъявит претензии кто-то «коренной», просто знайте, что изнутри этого человека на вас беспомощно брюзжит обычная кошёлка с почты.
guitar

(no subject)

В рамках декоммунизации и избавления от советского наследия предлагаю пересмотреть общепринятые климатические стереотипы.

Во-первых, «тополиный пух, жара, июль» – это в московских широтах. У нас тут пух в мае начинается и к середине июня все.

Во-вторых, снегири прилетают зимовать с крайнего севера в средние широты России. Южнее Полтавы снегирей можно увидеть только на картинке. В Киеве я только однажды видел красноперых. К нам прилетают более южные синички – вот этих зимой вдосталь.

В-третьих, подснежники – восьмимартовский символ. Тоже на большей части территории Украины не растут – снега нету, климат не тот. Ближе к северу встречаются. И понемногу в разных предгорьях.

Пора уже советский букварь и его клоны из головы выветривать.
guitar

«Амиши»

Евреи-ортодоксы с пейсами. Детали ковчега. Просто молча сидят у тротуара. Промзона, желтый забор. Видно огромные детали корабельного корпуса. У евреев какие-то бетонные столы или тумбы, на которых, вероятно, предлагается всякому желающему поучаствовать в создании очередной детали. У одних это силовые детали, у других – куски лепнины с какой-то незнакомой мне вязью. Вокруг кроме них и меня как-будто ни души, хотя по дороге сюда я, вроде бы, встречал каких-то людей поодиночке.

Я уже не помню, как вышел на улицу. Город незнакомый, но архитектура очень близка к совковой. Климат немного не наш, теплее. Решил, что я в Израиле. Думаю: в Европе-то и дороги получше, и пыли-песка на них поменьше, и бумажки ветер по тротуарам не гоняет. Все равно не помню как сюда попал. Машин почти нет, прохожих мало.

Не давало покоя то, что, все-таки, в Израиле другая этажность домов, да там вся архитектура-то другая. А тут я из промзоны выхожу к микрорайону типичных девятиэтажек. Но где еще, как не в Израиле? Почему-то в тот момент вообще не подумал о Средней Азии.
Длинные девятиэтажки по левую руку, в окнах свет, а на улице никого (почти?). И где-то вдалеке справа тоже дома, а я иду по пустырю (немного похоже на бульвар Шевченко в Мариуполе), да еще и по какой-то теплотрассе. На ней что-то вроде пешеходной галереи, на небольшой площадке (на этой галерее) встречаю мужиков, типичных таких, как на рынке железяками торгуют, или как таксисты. Один лысоватый седой с усами, коренастый, пузатый и в голубой клечатой рубашке. Второй вроде был худой (или я его только что придумал?). Усатый говорит: «Не! Это Европа Восточная. Польша или Германия. Я не могу точно сказать, никто здесь тебе не скажет». Выходит, не один я не помню, как сюда попал. Постапокалипсис, ага.

Не помню, как встретил девушку, но уже идем вместе: стройная, высокая, наверное (не умею рост на глаз определять), волосы длинные прямые темно-русые, ближе к каштановому. Симпатичная, вроде бы. Бредем, общаемся. Ты откуда, спрашиваю. Она говорит какое-то название на финский манер (Лохлапа, Яхьялла, Лахнепа?), я сразу подумал, что это село в России. Тем более, она ж со мной по-русски говорит.

Зашли в помещение, невысокое, темное, комнаты друг за другом. Частный дом, совсем простой. Там на полу парень сидел, что-то на бумажках записывал. На вид моложе меня, кудрявый, светлый, не очень высокий, не полный. Вижу у него на разложенных аккуратно встык листах А4 какие-то довольно простые формулы. Геометрические, скорее всего, потому что на одном листке он выводит «пи-эр-квадрат» и рядом нарисован круг, вписанный в треугольник. Думаю: «Вспоминает, то, что может утратить человечество, я о таком в фантастическом рассказе читал». Говорю: «Погоди, я тебе сейчас формулу круга вспомню. Икс делить на два плюс игрек делить на три... Ах, вот же – икс делить на эн плюс игрек делить на эм равно нулю. У круга эн и эм равны – это радиус, а если они разные, то это эллипс с радиусами эм и эн». Начали общаться, он тоже сказал, откуда он. Я рассказал им про евреев с заготовками для ковчега, который видел по дороге. Рассказывая, называл тех людей с пейсами почему-то амишами. Слово такое, засело в голове.

Помню еще, ненадолго куда-то пошел с той девушкой (за водой?). Когда вернулись, я из какой-то металлической или пластиковой хрени смастерил штуку с двумя крюками, говорю – коромысло сделал. Типа для пластиковых бутылей. Мне говорят, не подойдет, нельзя же ведра отпускать. Почему? Снимут с шеи и утащат? Я не понял этот момент, но говорю, что их же держать руками можно, а нести на шее всяко легче.

Рассуждали, где же мы все-таки. Никто ничего не помнит, но я помню, что я Илья из Мариуполя. Они тоже имена и места знают. Что-то произошло. И как мы здесь оказались? А она меня спрашивает: ты уверен, что ты сейчас здесь? Ущипнул себя, уже просыпаясь.

Одиннадцать часов утра, время самых навязчивых снов, ага.

Пойду вспомню уравнение эллипса. А то стыдно перед людьми из будущего.